Российский зерновой рынок в разгар летнего сезона сталкивается с вызовами, которые вынуждают аналитиков пересматривать динамику отгрузок нового урожая.
По оперативным данным за первые две декады июля 2026 года, совокупный экспорт ключевых зерновых культур из России составил всего 1,3 млн тонн.
Это на 13,6% меньше показателей аналогичного периода прошлого года, когда на внешние рынки было отправлено 1,4 млн тонн сырья.
Этот спад — наглядное свидетельство того, как геополитические факторы и удорожание логистики способны затормозить реализацию высокого экспортного потенциала отечественного АПК, несмотря на сильные позиции на старте сельхозгода.
Пшеничный парадокс и обвал смежных культур
Детальный анализ структуры отгрузок, представленный Российским зерновым союзом (РЗС), выявляет глубокий дисбаланс между отдельными агрокультурами:
Пшеница.
Демонстрирует аномально высокую динамику. Ее экспорт за первые 20 дней июля подскочил почти в 1,6 раза, достигнув 1,13 млн тонн против 708 тыс. тонн в 2025 году.
Расширилась и география поставок: российское зерно отгружалось в 21 страну против 17 годом ранее.
Лидерство удерживает Египет (176 тыс. тонн), хотя его закупки просели на 12%. Зато кратный рост показали Кения (101 тыс. тонн), Судан (100 тыс. тонн), Израиль (рост в 4,4 раза) и Бангладеш (взлет в 16 раз).
Наметилась экспансия в новые африканские локации — Мозамбик, Танзанию, ЮАР и Нигерию.
Кукуруза и ячмень.
В этих сегментах зафиксировано фатальное падение. Июльские отгрузки кукурузы рухнули более чем в 4 раза — с 402,6 тыс. тонн до скромных 98,2 тыс. тонн. Экспорт ячменя просел еще сильнее, сократившись почти в 6 раз — до 64,5 тыс. тонн.
По оценкам экспертов, по итогам всего июля экспорт пшеницы вряд ли превысит планку в 1,5–2 млн тонн.
Азовский тупик и ценовые «ножницы»
Главным тормозом торговой экспансии стали критические проблемы с навигацией на малой воде. Из соображений безопасности судоходство по Азово-Донскому каналу оказалось фактически заблокировано.
Значимость этого фактора для отечественного АПК трудно переоценить: на порты Азовского моря традиционно приходится до четверти всего российского зернового экспорта.
Из-за невозможности подойти к причалам мелководных портов Поволжья и Дона, вся нагрузка легла на глубоководные терминалы Черного моря, Каспий и железную дорогу.
Однако оперативно перенаправить такие колоссальные потоки грузов технически и экономически невозможно.
Вторым негативным фактором выступают ценовые «ножницы». На фоне портового форс-мажора и новых витков напряженности в Ормузском проливе мировые котировки поползли вверх.
Американская и европейская пшеница оперативно прибавили в цене $15–20 за тонну, в то время как российская подорожала скромнее — на $10, зафиксировавшись на отметке $238 за тонну FOB.
Но этот номинальный рост не приносит выгоды отечественным холдингам. Из-за военных рисков лавинообразно выросла стоимость страхования судов и фрахта, что нивелирует ценовые преимущества нашего зерна и снижает его конкурентоспособность.
К тому же, импортеры не спешат с закупками благодаря хорошим объемам собственного локального урожая.
Выводы и долгосрочные риски для АПК
Ситуация с ограничением навигации, по мнению экспертов ИМЭМО РАН, несет долгосрочные угрозы для финансовой устойчивости сектора.
Если логистический кризис на юге затянется до зимы, совокупный экспорт российского зерна и подсолнечного масла может сократиться более чем на 10%.
Для ключевых покупателей — Турции, Египта и стран Ближнего Востока — это обернется ростом внутренних издержек.
Для России же срыв экспортных графиков грозит вынужденным накоплением излишков зерна на внутренних элеваторах.
Навес нераспроданного профицита неизбежно спровоцирует обвал закупочных цен внутри страны, лишая аграриев оборотного капитала прямо в разгар уборочной кампании.
